И при царизме — в школе нас учили,
Подобные герои тоже были.
С горячей головой и с сердцем чистым.
Учитель называл их — декабристы.

Народовольцы дело подхватили.
В учебнике их тоже похвалили.
Ульянов Саша в этом был замешан,
За что и был впоследствии повешен.

В дальнейшем революция случилась,
И в государстве все переменилось.
А те, кто не успел перемениться,
Был, словно пена, вылит за границу.

Но и в стране победы коммунизма,
Где все свершалось строго по марксизму,
Опять нашлись отдельные герои,
Которые не в лад и с разнобоем…

Они не то, чтоб против выступали,
Но иногда неправильно молчали.
За это их ловили и сажали,
И даже диссидентами назвали.

Но тут контрреволюция случилась,
И в государстве все переменилось,
А те, кто не успел перемениться,
Тот потихоньку слился за границу.

А жизнь пошла веселая такая,
Как вспомню — и смеюся и рыдаю.
Страна родная, очень дорогая,
Распродана от края и до края.

Мы позабыли, чем богаты были,
Все обосрали, что всегда любили,
Марксисты, диссиденты, декабристы,-
Все оказались просто террористы.

Зарплату не видали месяцами,
Бандиты управляли городами,
Вкусив от безнаказанной свободы,
Передрались все братские народы.

Пропали как-то сразу все товары,
И даже те, что были чуть не даром,
Соседи из ближайшей заграницы
К нам гнали спирт, чтоб было чем забыться.

Любили нас тем более, чем хуже,
Особо за Большой Соленой Лужей,
И откровенно, оптом, покупали,
Тех, кого мы свободно избирали.

Лишь чудом мы у пропасти повисли.
Не зря пиндосам Путин ненавистен,
Лишь отскользнув от страшного мгновенья,
Мы ужаснулись глубине паденья.

Но постепенно все же оклемались,
Отъелись, огляделись, отдышались,
И поняли, что дело тут нечисто:
Надули нас пиндосы — аферисты!

Решив, что победили, всем на диво,
Всю Землю поделили справедливо,
Забрав себе все сладкие конфетки,
А остальным — отбросы и объедки.

Мы возмутились, и молчать не стали,
Им гиперзвук ядреный показали,
Тут кстати Украина подвернулась,
И на кулак нечаянно наткнулась.

В связи с тяжелой этой ситуацией,
На нас Европа наложила санкции.
Хоть мы на эти санкции наклали,
Но многие струхнули и сбежали.

Во первых — олигархи — кровопийцы,
Их денежки давно уж за границей.
А во вторых — звездульки наших шоу,
Вполне по-европейски бестолковых.

Ну а внутри страны единым строем
Собрались те, кто строится и строит,
Кто стоил свою жизнь и государство
И покорял просторы и пространство.

Страна молчит, чего бы ни случилось.
А за границей пена накопилась.
Шумит, бурлит им требует чего-то,
Поскольку шум и есть ее работа.

Вот и решай, вопрос отнюдь не праздный.
К истории подход возможен разный.
Ее творят — на поле иль на сцене?
И сила в чем: в бульоне или в пене?

Там огляделась, притерпелась,
Решив зря время не терять,
И начала мозги и тело,
Что ей достались, развивать.

Хоть тело не фонтан досталось,
Не Аполлон, на первый взгляд,
Но постепенно обтесалось,
Привычным стало, как халат.

С мозгами тоже, слава Богу.
Достаточны, на первый взгляд.
И, чтоб украсить жизнь немного
Порою и стихи творят.

Хоть это, может быть, душа
Себя тем самым проявляла,
И всем нахально объявляла:
«Смотрите, как я хороша!»

Ведь неизвестно, что важней:
Бутыль ли, видимая глазу,
Иль то, что содержалось в ней,
И что распробуешь не сразу.

К примеру, бедный Квазимодо,
Как ни был бы внутри хорош,
Но при такой, простите, морде
Он в рай навряд ли был бы вхож.

А время зло и безразлично.
И вот уже мой внешний вид
Что раньше был вполне приличным
Сегодня выглядит навзрыд.

Вот было б лихо всех надуть,
Оставить тело (без мучений!)
И снова в космос упорхнуть
На поиск новых приключений!

Себе девичье тело взять,-
Набраться новых ощущений,
Иль на другом конце Вселенной
Разумной ящерицей стать.
Зубастой, хищной и печальной…
Пусть ей привидится опять
Другая жизнь, и берег дальной…

Война всегда тягчайшая из бед,
К тому же враг — ближайший ваш сосед,
С которым вместе поднимали дом,
Вставали на врага к плечу плечом,

Борщи делили и простые щи,
Делили тумаки и калачи,
И никогда подумать не могли,
Чтоб вороги с других концов Земли,
Огонь войны меж нами разожгли.

Мы тоже поначалу поддались,
Но все-таки потом разобрались,
И поняли, что лишь своим трудом,
Мы в Царство Божье, может быть, войдем.

Ну а хохол работать не хотел.
«Работа — это ватников удел!
Нас пустят так в заокеанский рай,
И благодать прольется через край!»

Бы результат и ясный и простой.
Передрались соседи меж собой.
За океаном ручки потирал
Тот, кто на это их и подбивал.

А гордая Европа — на коне.
«Ну вот, опять Россия вся в говне!»
Нас принялась — непрошено — учить,
Какими мы должны бы были быть.

Ну вот. КОВИД помучил нас — и скис.
Жене уже наверно снимут гипс,
Теперь у нас у всех мечта одна:
Скорее бы окончилась война!

Видно парочка лихая,-
Вон как браво шкандыбают!
Просто любо посмотреть.
Знать на всех весна влияет,
Погулять нас приглашает,
Спинку солнышком погреть.

Как у них глаза сияют!
Век прошедший отражают.
Ясно видно в тех глазах,
Как они во дни былые,
Молодые, не седые,
Тут гуляли шебутные,
Партизанили в кустах.

Хоть давненько это было,
Ты ведь это не забыла?
Ведь и мы бывали тут.
Парк, конечно, изменился,
Да и я переменился,
Ну а ты то — вери гуд!

Правда, зрение ослабло,-
Но ведь это даже славно,-
Недостатков не видать.
Ну-ка дружненько с тобою
Скандинавскою ходьбою,-
Молодым нас не догнать!

Главное — не спотыкаться,
Друг за дружку нам держаться.
Мы на четырех вдвоем,
Далеко с тобой пойдем!

Как-то грустно мне этой весной.
Кровь не греет, душа не играет…
Солнце как-то печально сияет,
Словно праздник прошел стороной.

Словно все это не для меня,
Что весна небо кверху подняла,
Что зима долго жить приказала…
Суматошная птиц суетня,
Ветра шум в еще голых вершинах,
Паруса голубых облаков,
И деревья в окладах старинных
Из серебряных кованных льдов…

И как будто совсем не со мной
В тихой роще беседуют скрипки,
И не мне салютуют улыбки,-
Словно праздник прошел стороной.

Как же это случилось, друг мой,
Что опять мы с весной разминулись?
Оттого видно мы лопухнулись,
Что опять ты сейчас не со мной…

Твой звездолет в варп — пузыре
И, будто в детстве, на горе,
По склону мчишься на «ватрушке».
Вертясь, Вселенная летит,
И в сотню звезд на нас глядит,-
Вперед, вперед! А впереди,-
Гляди — «кротовая нора»,
А там — сверхновая горит,
А дальше — «черная дыра»,-
Слились все звезды в хороводе.
А впереди их вовсе нет.
До нас привет их не доходит,
Не догоняет нас их свет!

А что вдали? А что за краем?
А может мы ушли за край?
Бразды пушистые взрывая,
Как птица — тройка улетаем,
Возможно в ад, возможно в рай…

**Двигатель Алькубьерре — сжимает пространство перед звездолетом, и расширяет за ним.
Звездолет находится в варп — пузыре (warp — искривлять), как серфер, которого несет волна пространства — времени.
Скорость при этом может быть выше световой.

Когда я в зеркало гляжусь,
Я вижу, что желаю видеть.
Себя я не хочу обидеть
И даже чуточку горжусь, -
Какой я, в общем, молодец!
На ножках кое-как держусь,
Не стар, хотя и не юнец,
Тверда с отверткою рука!
Хоть сед, но ведь не лыс пока!
И мозг кипит, и глаз горит,
На все способный индивид!

Когда ж я на тебя гляжу,-
Я вижу сам себя яснее.
И это зеркало честнее:
Я в нем с печалью нахожу
Все недостатки и потери,
О чем я знаю, но не верю,
А если верю — не скажу.

Но стоит мне — какая жуть!
Чуток забыться и взбрыкнуть,
Куда-то влево завернуть,
Или кому-то подмигнуть,-
Уж тут увертки не спасут,
И ждет меня жестокий суд.

Мне сразу ясно станет тут,
Что прежде, чем плясать и петь,
Мне надо в паспорт посмотреть,
Что я вообще хожу крючком,
И забываю обо всем,
К тому ж неловок и соплив,
И совершенно некрасив…

Но если я и впрямь таков,
так стало быть в конце концов,
Имею право — в чем вопрос?
И на маразм, и на склероз,
И, стало быть, могу чуть-чуть,
Забыть, забыться и взбрыкнуть!

«О Клото, лучшая из Мойр!
Заштопать дырку мне позволь!
Сплети-ка подлиннее нить,
Чтобы два раза не ходить.
Пусть будет нить твоя крепка,
Пусть не дрожит твоя рука!

Продли, Лахесис, жизнь носка!
Хотя и стар он, и потерт.
Он на меня похож слегка.
Пускай немного поживет!

Атропос! — Знаешь что, — пока
Не надо нитку обрывать.
Мне надоело, твою мать,
Опять в ушко ее вдевать!»

Ну вот. Заплатка хоть куда.
Теперь мне горе — не беда.
Могу носить еще лет пять,
И голой пяткой не сиять!

Белолица, пышнотела,
Разметала бело тело
По дорогам, по дворам,
По лесам и по лугам.

То-то радость ребятишкам!
Снега много! даже слишком!
Можно с гор на санках мчаться,
Кувыркаться и валяться,
И снежками покидаться,
Бабу снежную слепить,
Нос — морковку прилепить.
Красота! Красота!
Наша баба так толста!

Да и взрослым дел немало,
Снега и на них достало.
Надо этот снег убрать,
И дорожки протоптать,
А детишкам рассказать,
Где подснежники искать!