Белолица, пышнотела,
Разметала бело тело
По дорогам, по дворам,
По лесам и по лугам.

То-то радость ребятишкам!
Снега много! даже слишком!
Можно с гор на санках мчаться,
Кувыркаться и валяться,
И снежками покидаться,
Бабу снежную слепить,
Нос — морковку прилепить.
Красота! Красота!
Наша баба так толста!

Да и взрослым дел немало,
Снега и на них достало.
Надо этот снег убрать,
И дорожки протоптать,
А детишкам рассказать,
Где подснежники искать!

С нею надо все всерьез,
С нею спорить не годится.
Сапоги и рукавицы,
Шубка, шапка, в шарфик — нос.

А уж как хрустит снежок!
Сразу градус ясно слышен.
Градус ниже — тоном выше
Скрип хрустальный из-под ног.

Вот мужчина грузовой, -
Скрип и редкий и мажорный,
У девчоночки — задорный,
И какой-то озорной.

Вот рассыпались стаккато, -
Дружной стайкою ребята.
Вот легато от трех ног, -
Шкандыбает старичок.

Слушать очень рады мы
С восхищеньем безграничным
Фирменный концерт скрипичный
В исполнении зимы.

Все свежо и хорошо.
Но почти уж час прошел.
Трели малость надоели,
Слушатели задубели…

Чу! Автобус подошел.

Белы и кусты и деревья,
Машины, дороги и дом,
Белы города и селенья,
И весь до краев окоем.

И вот, через край окоема,
Вдруг солнечный луч проскользнул,
И сразу весь мир заоконный
Живою водой промокнул.

И сразу же заголубели,
Поднялися ввысь небеса,
Вновь стали зелеными ели,
Послышались птиц голоса.

И дворник, вполголоса матом
Ругая ночной снегопад,
Снимает тяжелой лопатой
С асфальта ледовый наряд.

Картину вчерне завершает
И, свет отделяя от тьмы,
Лопатой своей исполняет
Он авторский росчерк зимы.

Но вдруг ощутил я, что где-то у почек
В моем саквояже завелся стишочек.
Он бился, царапался, дрался и рвался,
Понять не могу я. — откуда он взялся?

Ведь был я уверен в душе до сих пор:
В моем саквояже — надежный запор.
Я не удержался, случился грешок,
На волю прорвался настырный стишок.

Он крылья расправил, посланник небес,
Слегка кукарекнул, — и быстро исчез.

И, свой прервав волшебный сон,
Его собратья золотые,
Расправив спинки расписные,
Все зашуршали в унисон.

Как дикий зверь брожу средь елей и дубов,
Цепляющихся за ноги нахально.
Да что такое лес? — Всего лишь куча дров,
Поставленных зачем-то вертикально.

Забрел в такой урман — ни неба, ни земли,
Ни черта не видать, куда идти — неясно.
Огромные стволы рядами полегли,
Крапивой заросли, и наступать опасно.

Через тоску и грязь пробрался, матерясь,
И что же вижу я? Прекрасная поляна.
Высокий чистый лес, а в центре — вот вам крест!
Полковник — боровик с надежною охраной.

Рядовок целый полк, уж я в них знаю толк!
Лишь только посолить — закуска всем на диво!
Всего минут за пять корзинку смог набрать,
Вот это благодать, — и чисто и красиво!

Дальнейший путь пролег, и я, не чуя ног,
Пошел скорей домой, усталый, но довольный.
Похоже, мой лесок мне преподал урок:
Не унывай, веди себя достойно,
Когда-нибудь и твой настанет срок!

Каждый четко понимает:
Коль не выпьешь — ты погибнешь.
К сожаленью, все, что пьется,
Тут же потом отдается.

Значит надо пить, но в меру,
И не очень напрягаться,
Чтобы не губить карьеру
И совсем не надорваться.

Хоть бы раньше отпустили, -
Сорок градусов опять!
Нас начальники забыли,
Что-то их и не видать…

Целый день в поту и мыле
Будь готов, как пионер.

И от тщетности усилий
Плачет кондиционер.

Может сам Наполеон
Нам оставил свой поклон?
Может некий брат — мусью
В здешнем побывал краю?

В этот край проезда нет.
Только друг — велосипед,
В эту область сладких грез
Нас с Илюшкою привез.

Этот край — ну прямо рай!
Солнца яркий каравай
В свежей зелени ветвей
Светит все же поскромней.

Ну а что всего милей, -
В сонной глубине аллей
Маленький уютный пруд,
Что ужасно кстати тут.

Можно вмиг разоблачиться
И немного освежиться
В чистой тепленькой водице.
Что приятнее всего, -
Тут не видно никого!
Никого, ни одного,
Хоть купайся без всего!

Вот была бы красота,
Если б в эти вот места, -
Пиво, кофе, круассаны,
Как в вонючих ихних Каннах!

Нет, пожалуй лучше так,
По российскому — никак!
Красота и пустота,
Заповедные места,
Лишь с собакой полицай
Охраняет этот рай.

Набрал железок всевозможных,
Винтов полдюжины нашел,
И, все соединив надежно,
Решил, что это — хорошо!

Воздвиг я это вольной волей,
И был ужасно горд и рад.
И долго, мне глаза мозоля,
Торчал сей странный агрегат.

Мой стол рабочий украшал он
И был прекрасен сам собой.
Но в нем чего-то не хватало:
Он был как будто неживой!

Я долго, грустно размышляя,
Не мог придумать, как тут быть.
Мне просто духа нехватало,
Чтоб Галатею оживить.

Пришлось мне обратиться к Мише.
Известный маг и чародей,
Хоть был загружен выше крыши,
Но к просьбе снизошел моей.

Коснулся вещи он, играя,
И, пробуждаясь ото сна,
Отозвалась, и, как живая,
Заколебалася она!

(Добавлю только по секрету:
Чтоб жизнь вдохнуть в железку эту,
Ее питаньем он снабдил,
Обратной связью охватил, -
И это все не напрягаясь,
А именно, слегка играясь).

Как здорово, что в мире есть,
Среди дельцов и коммерсантов,
И люди щедрого таланта,
Кому знакомо слово — честь!

Они — как дрожжи в свежем тесте.
Незаменимы в каждом деле
Их опыт, знания, задор.

А на моем рабочем месте
Мой новорожденный прибор
Качается, как в колыбели.