Творчество поэта Александра Рабовского

Полнолунье — светлый праздник, радость глаз,
В небесах созвездий разных полный таз,
Льют холодными лучами с высоты.
Словно крылья за плечами две мечты.

На ладонь ко мне ложится лунный блик,
Нам бы рядом очутиться хоть на миг,
Чтоб любимой не проснуться в поздний час,
Нежно губ твоих коснуться, милых глаз.

Снег отчаянно скрипит под каблуком,
нам бы снова посетить старинный дом,
Где зимою распускаются цветы,
В этом доме все сбываются мечты.

И пускай в нем грязен пол, разбита дверь,
Но зато всегда распахнута постель,
Ты там солнце, я твой жаркий небосвод,
Не прервется наше лето круглый год.
Там под лаской нежных глаз и теплых рук,
Словно в сказке, оживает все вокруг.

Аж до кожи пробирает злой мороз.
Далеко же черт в мечтах меня занес.
Одинокий я стою у проходной,
Под высокой и насмешливой луной.

Была случайна наша встреча,
Невероятна, как во сне.
Друг к другу с легкостью беспечной
Шагали мы дорогой млечной,
Как по натянутой струне.

Шаг вправо, влево — и могила,
Лететь и не собрать костей.
Что нас влекло, что нас манило?
Какая нас держала сила,
Среди раскрытых пропастей?

И мы сошлись посерединке,
Задержкою не погрешив.
Как две дрожащие дождинки,
Как две разъятых половинки
Одной космической души.

Что будет дальше? Повернется
Судьбы тугое колесо?
Продлится, или оборвется,
Согреет нас любовью Солнце,
Или сожжет своей красой?

Гляжу на жизнь я, как с экрана,
Где сам и зритель и актер.
Экранизация романа,
Сюжет не нов, Мораль туманна,
Финал неясен до сих пор…

В день октябрьский хмурый, влажный,
Занят важными делами,
Киску встретил я однажды
С разноцветными глазами.

Киска выглядела строгой,
И ужасно деловою.
Но, оттаявши немного,
Пообедала со мною.

Так и стали мы друзьями.
В ней теперь души не чаю.
По подъездам с чердаками
Вместе с кискою гуляю.
Моя рыжая подружка,-
Грациозная плутовка,
Озорная хохотушка,
Забубенная головка.

Как сияют эти глазки!
Эти ласки так желанны.
А ее стихи и сказки,-
Словно у кота Баяна.

С нежной грудкой, гибкой спинкой,
Вся в уютнейших ложбинках,
Так и хочется, подружка,
Потрепать тебя за ушко.

Шаловливые ручонки
Под рубашку проникают,
И всего меня листают,
Как забавную книжонку.

Приходи же, сделай милость!
Не такой уж я и старый.
Сядь поближе, я подвинусь.
Помурлыкаем на пару!

Столицу нашу, видит Бог,
Краса красавиц украшает.
В ней милых дам и дев хватает,
Но я люблю всего лишь трех.

Одна, сурова и горда,
Владеющая мной законно.
Стройна, как пальмская колонна,
Примерно так же и тверда.

Вторая же всегда грустна,
В проблемы вся погружена,
Изящна, женственна, прелестна,
И совершенно бестелесна.

А третья, щедрая, как Флора,
Всегда цветущая улыбкой,
Сильна, как страсть, нежна, как скрипка,
И своенравна, и покорна.

Душа и рвется и страдает,
Среди позорного разлада,
Не понимает, что ей надо,
Что надо, делать не желает.

Одной даю я то, что бренно -
Ведь я ей предан неизменно.
Второй я душу предлагаю
И никогда не изменяю.

А третьей лишь за поцелуй,
За голос, слаще райских струй,
За глаз зеленое сиянье,
За вольное стихов звучанье,
Я все отдам и все порушу,
И тело грешное, и душу!

О девяностый год! Предчувствие войны.
Мы пили сладкий мед из уст своих любимых,
В теченьи темных вод не видно быстрины,
В которую несет нас всех неотвратимо.

Невидим тяжкий ход истории колес.
Вернется тишина на наши пепелища,
Запишется в расход растерзанный колосс,
И новый день придет, и снова будет пища.

Травою порастут ущелья городов,
И не найдут следов от наших разногласий,
Деяния отцов изрядно приукрасив,
Потомки воспоют у жертвенных костров.

И ты уйдешь со мной в лесистые пустыни,
Где, шкурами зверей украсив и согрев,
Я буду спать с тобой на моховой перине,
Во храме без дверей с колонными дерев.

Сто лет мы проживем в согласьи и раздорах,
Могущественный род оставим мы в веках,
Я сделаюсь вождем, ты будешь мне опорой,
Мы город возведем на трех твоих холмах.

Опять расцвет наук. придут другие боги,
И снова род на род поднимется войной.
Начнется новый круг, мы подведем итоги,
Все минет и пройдет, — лишь будем мы с тобой!

Ты просишь объяснить тебе стихи…
Поверь мне, это не всегда возможно.
не то, чтоб из кокетливости ложной,
Не потому, что глупы иль плохи,
В них что-то есть сокрытое порой,
Чего я сам вполне не постигаю,
Ни в тот момент, когда я их слагаю,
Тем более беседуя с тобой.

В них магия от ритма строгих фраз,
Согретых чувством и скрепленных рифмой,
Как тело омывающая лимфа
Мелодия звучит в них, как и в нас.

Среди цветов в них хитрый скрыт крючок,
Критичны в меру, в меру эротичны,
Интимны очень, часто ироничны,
И тьма намеков скрыта между строк.

И смысл всплывает в темной глубине,
Как чудище чудесное морское,
Пугающее, странное, живое,
И лебедем гуляет по волне.

Ведь если смысл понятен сразу всем
Без мысленного легкого процесса,-
Стихи не представляют интереса,
Да и читать их ни к чему совсем!

Какая, право, незадача!
Меня застала ты с другой.
Не беспокойся, ангел мой,
Ведь с нею все у нас иначе.

Возможно, было что-то прежде,
Но то, что было, все прошло.
И сердце отдано давно
Одной любви, одной надежде.

Она мне душу согревает
Простой, но светлою мечтой.
И среди серости сияет
Звездой горячей надо мной.

Звезда любви, звезда заветная!
куда ты манишь и зовешь?
Вперед и выше, в дали светлые,
Или в болото заведешь?

Я все приму, что ты даришь!
Забудь про то, что было прежде.
В душе и сердце ты царишь,
Моя любовь, моя надежда!