Всю столицу от края до края
Мягкой лапой закрыл снегопад.
Где сейчас ты гуляешь, не знаю,
И снежинки, кружась и играя,
Гладят щеки тебе наугад.
Я бы тоже погладить их рад,
Влагу снять осторожно губами,
Но препятствий немало меж нами,
Все мечты остаются мечтами,
Для меня недоступен твой сад.
Средь забот, суеты, чепухи,
Счастлив я, что гуляешь ты где-то,
Хоть в печаль эта радость одета,
Но известно: чем хуже поэту,
Тем теплее и лучше стихи.
А снег пушистый белой пеной
Летел, и таял на щеке.
И согревалась постепенно
Твоя рука в моей руке.
Снег пахнул яблоками вкусно.
Мы шли с тобой, раскрывши рты,
И было хорошо и грустно
От этой хрупкой красоты.
Одеты белым покрывалом
Кусты, деревья и дома,
Веселым снежным карнавалом
Справляет свой приход зима.
Кругом вальсируют пушинки,
И мы с тобой приглашены.
Как будто звездочки, снежинки
На твой берет нанесены.
Тебя тут все, конечно, знают,
С тобой играет ветерок,
Касаясь нежных губ и щек
Он их румянцем украшает.
А кто я? То ли гость незваный,
Очередной и проходной,
То ли хозяин долгожданный,
Иль просто Дед-Мороз смешной?
В себе надежду берегу,
Вопросов зря не задавая,
Ответы я, конечно, знаю,
Но голова моя шальная
В метельном кружится снегу….
От древнего Рима,
От давних веков,
Горит негасимо
Звезда дураков.
Сияньем чудесным
Внушая всем нам,
Почтенье к небесным
И местным богам.
Начальство знавали
Мы все на веку,
Из тех, что сбивали
Башку на скаку.
От вида их даже
Бросало нас в дрож,
писали в мандраже
Удобную ложь.
В Москве и в Париже
Всегда и везде.
К начальству чем ближе,
Тем ближе к беде.
Любое начальство
Мы любим, ей-ей.
И чем оно дальше,
тем любим сильней!
Хоть нынче свобода
У нас настает,
Но наша природа
Увы, восстает.
Начальство нам знамя
Во веки веков!
Сияет над нами
Звезда дураков.
Высокая и светлая,
Немножечко запретная,
Зато вполне заветная
Есть у меня мечта.
К любви моей невенчаной,
Мне издавна обещанной,
Но слишком поздно встреченной,
дороженька крута.
Мечту мою, звезду мою,
Земную и безумную,
Как птицу неразумную,
Я в сердце сберегу.
Пускай она оперится,
Пускай во мне уверится,
Не приоткрою сердца я
Ни другу, ни врагу.
Как чахлое растеньице,
Растет бедняжка — пленница,
И скоро не поместится,
Боюсь, в тюрьме своей.
И что при этом станется?
Сама тюрьма развалится,
Иль птичка в ней задавится
До теплых вешних дней?
Короткие свидания,
И снова ожидание,
Работать нет желания,
В глазах тоска — печаль.
Без этаких волнениев
Жить можно, без сомнения,
И пить, и есть не менее…
Вот только птичку жаль!
Итак, случилось дело так:
Один, на букву «М» чудак,
Гуляя вдоль по Молдаванке,
Подумал вдруг, что он — казак,
Увидев лошадь на стоянке.
Не рассчитав наличных сил,
С трудом он на нее вскочил.
Был конь, заметим между нами,
Замучен горе — седоками,
Но все ж помчался со всех ног.
И вот отчаянный ездок,
Коню вцепившись в хвост и гриву,
Несется быстро и красиво.
Одна беда:
не знает сам куда.
Когда такой лихой ездец,
Коня собою украшает,
Но им, увы, не управляет,
Печален может быть конец…
Коню и всаднику — звездец!
Уткнулась лодочка в причал,
И быт налажен и устроен.
Но никогда с такой тоскою
Я праздников не ожидал.
Тяжелый жребий выпал нам,
Любить так трепетно и грустно,
И платоническое чувство
Питать лишь по рабочим дням.
Я не влюбляться не могу,
Жить вполнакала не умею,
И если я пока что тлею,
То пламень в сердце берегу.
О, если бы сгореть хоть раз,
В огне победном и свободном!
Чтоб пищу дать для чувств голодных,
Не просто для голодных глаз.
А после можно было б вновь
Ждать и надеяться и верить,
Считать находками потери,
Считать ошибкою любовь.
Мы эту речь произнесем
Во славу наших милых женщин.
Мы рядом с ними день за днем,
И рады каждой новой встрече.
Они так нежны и умны,
Так духом тонки и культурны!
Их голоса, как плеск волны,
Пленительно-колоротурны.
Пускай весеннею порой
Мы с ними головы теряем,
Зато от них приобретаем
Уменье властвовать собой.
И даже если из-за них
Дела мы важные бросаем,
Дела, что с ними совершает,
Куда важнее всех других!
На бой, на подвиг и на труд
Они всегда нас вдохновляют,
И, хоть работать и мешают,
Спать на работе не дают.
Так будем честны пред собой,
И истину признаем эту:
У женщин недостатков нету!
(Во всяком случае весной)
Нам остается их простить
За то, что нас они мудрее,
Душевней, чище и сильнее.
Что делать! Нам ведь с ними жить!
Ах, как трудно оторваться
От тебя, мой милый друг!
Вот опять пора прощаться.
Целоваться недосуг.
Что за прелесть, что за радость,
У тебя во всех чертах!
Что за лакомая сладость
В нежнорозовых устах!
За завесою сияют
Звезды в бархатных глазах,
И ловушки расставляют
Кольца крупные в кудрях.
Грустно тайно обниматься,
Слышать сердца нервный стук,
Ах, как трудно оторваться
От тебя, мой милый друг!
Ты скучаешь, я тоскую,
Как судьба злодейка зла!
Щеку мне для поцелуя
Милосердно ты дала.
Солнце всходит и заходит,
Радость ходит за бедой,
Жизнь, как скучный фильм, проходит.
Ты со мной — и не со мной!
Как прекрасно было летом!
Ты была ко мне нежна,
И почти совсем раздета,
И немножечко пьяна.
Ну а осенью унылой, -
Снизу дует, сверху льет,
И хандра с тяжелой силой
Сразу за сердце берет.
Ты закутана в одежи.
Тут попробуй, согреши!
Не добраться и до кожи,
А не то что до души.
От сомнений сникли снасти,
Стынут руки и глаза.
Ветерок любовной страсти
Уж не дует в паруса.
Что ж — забыть или забыться?
Как тут — быть или не быть?
Утонуть и затаиться
И под слоем тины жить?
У матросов нет вопросов!
Пусть судьба, как капитан,
Мимо мелей и утесов
Нас выносит в океан.
Ни днем, ни ночью не смолкая,
Особо громко по ночам,
Гудит дорога Окружная,
Спать не давая москвичам.
Высоковольтный трансформатор,
Намотанный на грудь Москвы,
Она, как спрут — эксплуататор
Сок извлекает из страны.
Да много ли возьмешь навару
С московских Красных площадей?
По ней везут, почти задаром,
В Москву — продукты и товары,
А из нее — поток идей.
Дорогу днем почти не слышно
За гулом транспортной реки,
И за ее пределы вышли
Многоэтажные полки,
Но ночью, словно чей-то шепот,
В твой тесный круг ворвется вдруг,
И вскрик гудка, и конский топот,-
Колес тревожный перестук.
И сердце бьется чаще, чаще,
Как будто хочет упорхнуть,
Расстаться с пресным настоящим,
Чтобы в грядущем отдохнуть.
Бегут колеса друг за другом,
Дороге этой нет конца.
Никто не вырвется из круга
Ее железного кольца.
