Творчество поэта Александра Рабовского

От охромевшего Ромео,
Что от безделья охренел,
Привет прими, о королева,
Среди своих различных дел.

Среди утех твоих невинных,
Затей и новых и старинных,
В которых виден твой талант.
Приветствую тебя, о Дина!
Vivat! Te mori salutant!

За все грехи перед тобою
Я был отшлепан злой судьбой.
Ее тяжелою рукою
Ты управляешь, ангел мой.

Впредь обещаю не брыкаться,
Чтоб головой не рисковать,
Свою надежду не терять
И ей всецело доверяться.

Не должно женещине просить,
Ей все принадлежит с рожденья.
И божество, и вдохновенье,
Она лишь может пробудить.

Не должно женщине страдать.
Ее прекрасными чертами
Сам Бог ведет беседу с нами,
И не должны их искажать
Ни гнев, ни злость, ни сожаленье,
Суровых будней треволненья
Ее не вправе волновать.

Она превыше всех измен,
В ней все вопросы и ответы,
Не очень ласковой планеты,
Ее спасение и плен.

Мы идем по улице Ленивке.
Улочка не слишком широка,
По московским меркам некрасива,
И длиною в полтора шажка.

Мимо старой улицы Волхонки,
От проулка славных двух вождей,
По речной несуетной сторонке,
До кремлевских красных кирпичей.

Сколько важных улиц посносила,
Изменила и сожгла Москва!
А Ленивка имя сохранила.
Видимо, уж так была ленива,
Что к себе вождей не привлекла.

Лень Россию испокон хранила,
Берегла от всяческих врагов.
Лень — ее опора, мощь и сила,
Что скрепляет крепче всех оков.

Сколько раз грозились супостаты
Всю Россию враз перевернуть.
Хан Батый, Петруха-император,
Коммунисты, ныне демократы -
К райским кущам ей торили путь.

Не справлялись ни штыки, ни плети,
Ни тюрьма, ни лагерь, ни колхоз.
Разбегались, уходили в нети,
В глушь, в тайгу, в сибирский злой мороз.

Может и теперь, в годину злую,
Когда все идет впереворот,
Сохранит Руси душу живую
Наша лень — последний наш оплот!?

Маленькая улица Ленивка,
Нет на ней ни храмов, ни дворцов,
И бредет по ней неторопливо,
Парочка ленивых мудрецов…

И прическа, и походка — бравый вид.
Ходит прямо, мыслит четко — взор горит,
Не спасует в ситуации любой
Рядовой войны последней мировой.

Как там, — плохо, иль неплохо шли дела,
Только целая эпоха уплыла.
Уплыла, как по реке уходит лед,
Как теряется в истории народ.

Вся она вместилась в жизнь, из края в край.
Хоть садись и мемуары составляй.
Чтоб могли потом потомки изучать,
То, что вам пришлось прожить и испытать.

Только некогда, — история течет,
Повернула жизнь на новый поворот,
Ветеран наш, как когда-то на войне,
Впереди опять, и на лихом коне!

Он продуктами снабжает целый взвод,
С дачи яблоки пудами навезет,
И пугает фармацевтов и врачей
Списком всяческих болезней — немочей.

Есть пословица у наших докторов:
Тот, кто лечится, — тот, стало быть, здоров.
Дай то Бог ему еще сто лет прожить,
И реснички заболевшие лечить.

Чтоб не раз еще, за этим вот столом
Собирались мы апрельским теплым днем,
Все, и правнуки, и внуки, — по сто грамм
Вместе с дедом опрокинем мы за дам!
29. 04. 93 г.

Как мы охотно предаем,
Как мы изящно изменяем,
Как мы душевно извиняем
Себя, и тех, кто нам знаком!

Ушла, сгорела, отмерла
Свирепой честности эпоха,
Когда всем было равно плохо,
И в вечный бой труба звала.

Бой перманентный день за днем,
С врагом и внутренним и внешним,
В бой очень трудный и успешный, -
С другим таким же дураком.

Окончился внезапно бой,
И все слегка подрастерялись.
Враг отошел и мы остались
Одни. Наедине с собой.

И вот тогда то стало страшно:
Всего страшнее враг домашний.
А кто тут наши, кто не наши,
Не разберешь в российской каше.