Творчество поэта Александра Рабовского

Март — насмешник, март — пожарник,
В медной шапке рыжий бог.
Жарит Солнце, рыжий карлик,
Подставляй, планета, бок!

В вольном вальсе вечно кружит
Голубой весёлый шар.
То получше, то похуже,
К нам его доходит дар.

Чудный дар природы вечной,
Дар бесценный и святой.
Нас, как оптиков, конечно
Он пленяет простотой.

Вся алмазная корона,
Всё, чем наша жизнь мила,
Уместилось в полмикрона
От черна и до бела.

Ведь Господь — художник хитрый,
Всё прекрасно рассчитал,
Кистью солнечной палитры
Дивно мир разрисовал.

Пусть сегодня вьюга вьюжит, -
Всё теплей его лучи.
Разольются скоро лужи,
Закричат во-всю грачи,

И, с надеждою встречая
Радостный весны приход,
Улыбнёшься мне, родная,
Сбросив зимний груз забот.

Украшение отдела,
Наша маленькая фея!
С ней идет любое дело
И успешней, и шустрее.

С ней приятно повстречаться,
С ней приятно пообщаться.
Олечка умеет славно
Эсклюзивно улыбаться.

Можно только удивляться:
Где в ней может умещаться
И улыбка столь большая,
И энергия такая?

Контролеров, военпредов
За нос водит очень ловко,
И немножечко царевна,
И немножечко бесовка.

Мы желаем ей удачи
И в делах, и в жизни личной.
Чтоб работалось приятно,
Чтоб училась на отлично.

Чтоб невзгоды миновали,
Чтобы беды — не задели,
Мы желаем ей и дале
Расцветать у нас в отделе.

Заморозила меня моя Снегурочка,
Как бродягу Мизгиря горемычного,
С середины января температурочка
Как-то, мягко говоря, необычная.

Вся Москва с утра хрустит капустой квашеной,
У прохожих щеки, словно свекольные,
И носы, морозной дымкой украшены,
Как морковки, вниз висят недовольные.

В этом самом, толь борще, толь свекольнике,
Я болтаюсь, словно гусь в холодильнике,
И для лучшего его сохранения,
От тебя который день, тем не менее,
Не имею ни звонка, ни известия,
Будто не было меж нами гармонии,
Будто не был никогда с тобой вместе я,
Будто вовсе мы с тобой посторонние.

Я прошу тебя, не будь столь суровою,
Позвони мне как нибудь просто — запросто,
И окончится зима ледниковая,
И согреет нас весна, дева красная!

Как странно, милая, как странно…
Мы так давно друг друга знаем, -
Как будто из седых курганов
О прошлом память вынимаем.

Как будто не было невнятных
Тех лет, что нас разъединили,
Когда для цели непонятной
Весь мир наш грубо развалили.

Перед глазами вновь промчалась,
Как прежде, дивная картина,
Когда мы также собирались
У Вали или у Ирины.

А как же молоды мы были,
С открытыми к добру сердцами!
Как мы друг друга все любили,
И все надежды были с нами.

А Галя, как всегда, прелестна,
И мы, как некогда бывало,
Поднимем полные бокалы
За юбилей ее чудесный.

Иных уж нет, а те далече…
Но все таки еще не вечер.
И в нашей жизни быстротечной
Мы ждем с надеждой новой встречи.

В далёкой знойной Палестине,
Вдали от суетного мира,
На пухлой нежится перине
Седая, мудрая Шапира.

В стране безоблачного лета,
Всё вспоминает про морозы…
О чём грустит мудрила эта
Жемчужные роняя слёзы?

О юных девах и коллегах,
Которых некогда любила,
О трёх соснах, покрытых снегом,
В которых в юности блудила.

И о Каляевке любимой,
Что, как река, струилась мимо,
Где мы родились и взрослели,
Откуда все мы улетели.

Иных уж нет, а те далече, -
К примеру, в той же Палестине.
Мы помним лица их доныне,
И ждем с надеждой новой встречи.