Не загрязняйте города
Дыханьем дымным и тревожным,
Чтоб жить в них не мешали все же
Автомобильные стада.
Не загрязняйте светлых вод
Тяжелой мерзостью мазута,
Иначе в трудную минуту
Они обманут, в свой черед.
Не загрязняйте душ своих
Ни мелкой подлостью, ни ложью.
Отмыться будет очень сложно –
Не меньше литра на троих.
Злые ветры дуют над страною,
Выдувая теплое жилье.
Тяжкою свинцовой пеленою
Небеса затянуты ее.
Позабыто то, что было свято.
Новый бог, и жаден и суров,
Собирает потом, кровью, златом,
Дань с покорных радостно рабов.
В это время свары и распада,
Когда всякий прав и виноват,
Не забыть в особенности надо
То, чем наш народ всегда богат
Широту, душевность и державность
Верность в дружбе, мужество в борьбе.
Злоба и раздоры – это слабость.
Сила – только в правде и добре.
Слава же работникам эфира,
Тем, кто против правды не грешит,
Кто приходит в наш покой квартирный
Не с рекламой «Тампексов» настырной –
С песней от души и для души.
В песне – наша слава боевая,
Боль разлук и юности полет,
То, что в трудный час нас выручает,
Что, возможно, в будущем спасет.
В них, как прежде, солнце спорит с ветром,
Голоса любимые звучат…
Пусть всегда звучит в эфире «Ретро»!
Мы готовы слушать все подряд.
10 декабря 1996 г.
Проклятый характер еврейский!
Всегда изначально покорен,
Он в это же время по детски
Сварлив, беспокоен и вздорен.
Шли на смерть евреи без звука
В Освенцимах и Равенсбрюках.
Они же все время роптали,
Когда их слегка угнетали.
Казалось бы ропот – так что же?
Кому повредит иль поможет?
Но этот их ропот бессильный
И Рим погубил и Россию.
Евреи – всегда диссиденты
И против всего перманентно.
Собравшись в Израиле, все же
Враждуют с правительством тоже.
И Бога они призывают,
И тут же его упрекают.
Поэтому вовсе не диво,
Что Бог их такой же сварливый.
Что сказать, ребята?
Мало нас осталось.
Видимо за редкость
Стали нас ценить.
Нас непобежденных
Побеждает старость.
Нас, непокоренных,
Хочет покорить.
Догоняют пули,
Что летят полвека,
Подлые болезни
Нагоняют страх.
Не сдавайтесь други!
Сила человека
Знаете вы сами –
В сердце и друзьях.
Горькое лекарство
Разольем из фляги
И помянем наших –
Всех до одного.
За Россию павших
От Москвы до Праги.
Пусть земля им пухом –
Больше ничего.
По второй, послаще,
Разольем с друзьями,
За тех, кто не сдался
Хворям и годам.
Где бы вы ни были –
Мы сегодня с вами.
Кем бы вы ни были –
Честь и слава вам!
Кто ж сумел добраться
Так или иначе,
Наливайте сами –
Сила есть в руках.
Дал бы Бог здоровья,
Счастья и удачи,
Чтобы вновь собраться
В будущих годах.
Гуляют в мае наши деды.
Нет, не согнули их года!
Кто раз испил вина Победы –
Тот не отступит никогда.
Текут неспешные беседы,
И водка льется, как вода.
Про наши нынешние беды,
Про незабвенные года.
«Вот помню раз, в сорок четвертом…
Мы были в Польше иль в Литве,
Весь полк упился наш до черта –
Трофейный шнапс цистерны две!
А в это время самоходки…»
«А мы однажды ящик водки…»
«А мы в разведку впятером…»
«А мы стояли под Орлом…»
Текут неспешные беседы.
Вздохнув глубоко, вспомнят вдруг
Особо боевые деды
Любимых боевых подруг.
Что были юными, святыми,
И, сквозь прошедшие года,
Они остались молодыми
В сердцах солдатских навсегда.
Опять весна. И Солнце снова
Сияет словно на заказ.
Уж внуки ваши, право слово,
Постарше предвоенных вас.
Хоть вы их знали с колыбели,
Им ваше слово – не указ.
Свои у них дела и цели,
Вам непонятные подчас.
Они наследуют по праву
Не полны золота мешки –
Державы слабости и славу,
Ее величье и грешки.
Пускай им будет страх неведом,
Пусть не коснется их беда.
Кто раз испил вина Победы –
Тот не согнется никогда!
В науке грандиозный
Произошел прорыв.
Открытием серьезным
Европу удивив,
Могучий В.М. Лобов,
И грозен, и КОСМат,
Направил на микробов
КОСМический заряд.
Он мыслью просветленной
Нас всех вооружил,
Он КОСМОСА законы
И циклы их открыл.
Не где-нибудь в Каббале,
Закрытой от людей, -
В Людмиле и Руслане,
Что знают все с яслей.
Поэму все читали,
И сущий в ней язык
Прекрасно понимали,
И русский, и калмык.
Но только В.М. Лобов
Проник в ядрену суть,
Сумев ученых снобов
Ногами отпихнуть.
Сам Пушкин бы, ребята,
Не понял бы того,
Что наш мудрец КОСМатый
Находит у него.
Он был и прост, и весел,
Легко творил и жил.
Он мудрым был повесой
И не любил мудрил.
Жить у нас в стране – не соскучишся.
Всласть наплачешься – нахохочешься.
Жить-то хочется – белкой крутишься,
Мылом бреешься, шилом моешься.
Хоть богатства у нас необъятные,
Но творятся дела непонятные –
Нищета при большом изобилии,
И при силе огромной – бессилие.
Человечество в изумлении.
Небывалое представление.
Иль комедия – хочешь, ставь ее.
Бьется мафия против мафии.
Наши рыцари мафиозные
Издают циркуляры курьезные.
А несчастное население
Друг на друга прет в озверении.
Это что ж у нас получается?
Будто кто-то зло издевается!
Вот премьер предстает с заявлением,
Разрешающим все сомнения :
«Товарищи, не трепыхайтесь даром!
Мы мафию убьем одним ударом.
Мы все купюры крупные отнимем,
А цены сразу раза в три поднимем.
Пусть граждане, коль что купить желают,
Рубли с собой авоськами таскают.
Бандиты все у нас остепенятся,
Рубли таскать мешками утомятся.
Теперь нам мафиози не помеха –
Они мгновенно сдохнут все (от смеха).
А бабушки – старушки, что не смогут
Постигнуть все величие указа,
Конечно тоже сдохнут, но не сразу,
Поскольку заграницы нам помогут.»
Куда спешим? О чем мы грезим?
К чему стремимся наобум?
Страстей малиновым железом
Отмечен беспокойный ум.
Хотим свободы – от чего?
Благополучья – но какого?
А счастья нет, как такового,
Хоть очень хочется его…
Нас постоянно, день за днем
Все те же мучают вопросы.
И кружим в них мы, как барбосы,
Гонясь за собственным хвостом.
Мы часто лезем напролом.
Природа же прямых не знает,
И своих целей достигает
Диалектическим путем.
Как странно это в наши годы!
Идеализм и символизм …
Пройдя октябрьский катаклизм
Слова утратили природу.
Еще страннее дежа вю:
Сегодня встретить человека,
Который видел наяву
Расцвет серебряного века.
Как Мельников в арбатской башне,
Иль Пастернак в своих мечтах,
Он жил, казалось, днем вчерашним.
Но отразил в своих холстах
Все, чем была жива Россия,
И чем она сейчас живет,
Ее просторы голубые,
Ее стремительный полет.
Ее горенье и страданье,
Плеч богатырский разворот,
Души жемчужное сиянье
И времени тяжелый ход.
А женщины на полотне
Подобны прелестью Мадонне,
И, как жемчужинка в ладони,
Таится нежность в глубине.
И мудрый, и святой старик
Все видит зоркими глазами.
И открывает перед нами
Наш мир, как новый материк.
Истории я этой сам свидетель.
Ворону серую я утречком заметил.
Вороне этой Бог
Послал мацы кусок.
Сев на забор бочком, торчком,
С изряднейшим куском,
Ворона очевидно размышляла.
Не то чтоб ей куска казалось мало!
Но был продукт ей этот незнаком.
«Конечно хорошо позавтракать наславу»-
Вздыхала серая, держа во рту халяву.
«Евреи врут, что это вкуснотища.
Но не вредна ли мне кошерная их пища?»
Все дело в том, что лишь недавно
Вещунья стала православной.
И поутру с своею стаей,
Над куполами пролетая,
Три раза каркала всегда.
Восславив формулой единой
Отца-творца и духа с сыном –
Была в религии тверда.
Ворона долго размышляла,
И слюни с полчаса пускала.
Но Бог ей дал благую весть –
Окрест раздался благовест
(На Благовещеньи случилось это дело).
Ворона резко напряглась,
И в небо взором устремясь,
Прокаркала три раза смело.
Маца, конечно, вниз слетела,
И разлетелась по кускам.
Вещунья, каркнув, улетела.
Она осталась в вере чистой.
Маца досталась воробьям,
Они, канальи, сионисты.
