Творчество поэта Александра Рабовского

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью
И это нам почти что удалось.
Огнем пожаров, лагерною пылью,
Войною – наше детство занялось.

Нас в юности немало поломало,-
Впервые треснул многолетний лед.
И горького, и сладкого хватало,
Шестидесятый – вольности восход.

А к зрелости она пришла нагая,
Произошла нелепица и жуть.
И вся страна, от края и до края,
Как Атлантида, начала тонуть.

Годами денег мы не получали,
Курили беломоры и бычки,
Девицы на панели выпадали,
И бодро вымирали старички.

( Все это, впрочем, даже справедливо.
Коль есть свобода – хлеба не дано.
Ведь для того, чтоб сделаться счастливым,
Достаточно чего-то одного)

Но повернула колея с уклона.
Как видно, диалектика верна.
Россия (минус сорок миллионов)
Таки опять богата и сильна.

Что будет дале – нам не показали.
Что ждет в грядущем – слезы или смех?
Комедия иль триллер в экстремале?
А жизнь – как в новом русском сериале,-
Конец летальный ожидает всех.

29.03.07

Подписал президент нам амнистию
И такая прошла информация:
Что имеешь – имеешь ты истинно!
Только нужно пройти регистрацию.

Припев:
Регистрация, ох, регистрация,
Из трех пальцев мне комбинация,
У меня к тебе чувство скверное
Неспроста вызревало наверное

Наши сотки и метры квадратные
От двоюродной тетки наследные,
От кого-нибудь самозахватные,
Как Господь – Моисею, заветные.

Припев.

На сарайчик и столб покосившийся
Заполняются три декларации,
И теперь уж не бомж я пропившийся,
Фон-барон столбовой с регистрацией.

Припев.

Собралося полтыщи желающих,
Все построились в длинную очередь.
И, естественно, у принимающих
Сразу кончилось время рабочее.

Припев.

Начались переклички вечерние,
Под дождем с фонарем демонстрации.
Ох, испортила мне настроение.
Эта чертова, блин, регистрация!

Припев.

Вместе с прочими я бедолагами
Оббивал учрежденья с порогами.
Целый месяц таскался с бумагами.
Чтоб меня ж обложили налогами.

Припев.

Вот парадный подъезд.
Как сгущается тьма
Там народ деловой собирается.
Изо всех ближних мест
Из медвежья угла, -
Окликается и откликается.

Там кого только нет!
Мужики в цвете лет,
Старички и старушки убогие.
Молодушки стоят,
И красоток отряд,
Да юнцы – ловкачи шустроногие.

Что же всех собрало,
Воедино свело,
Кто собрал их в погоду ненастную?
За квартиру свою,
За землицу свою,
За проклятую собственность частную.

Её мало иметь,
Ею мало владеть, -
Ей потребна еще регистрация.
А иначе, дружок,
Оплошаешь чуток, -
Из трех пальцев тебе комбинация.

Так всегда на Руси,
Кого хочешь спроси,
Эта новость давно уж не новая.
Без бумажки – ты гол,
А с бумажкой – орел,
Лишь была бы бумажка гербовая!

Проспектом Маркса наименовали
Охотный Ряд Хрущев и Моссовет.
Но нет проспекта Женни Фон-Вестфален.
А стоило бы так назвать проспект!

Ведь это героиней надо быть,
Чтоб не поддаться всяческим невзгодам,
Любить и верить. Чтобы год за годом
С таким вот Мавром столько лет прожить.

Аристократка, девочка! Откуда
Ей знать о том, как бедствует народ?
Чтобы понять безумства и причуды
Того, кто рядом с вечностью живет.

А бедность, унизительнее плети,
А лай врагов, а доброта друзей…
Как тяжело, когда болеют дети…
А надо пережить и смерть детей!

Ах, если бы и нам так доверяли,
И кто-то так любил и понимал,
Мы б может тоже «Капитал» создали,
А может, сколотили б капитал!

Жил-был Боря Ельцин,
Ельцин – Ельцинович.
Он таки большой собака был…
Был он президентом,
Был он резидентом
Нехороших забугорных сил.

Жил он тихо – чинно
Со своей Наиной,
Но его копало КГБ,
Сашка Стерлиговский,
Интригант кремлевский
На него накапал по злобе.

Шли мы раз на дело,
Очень захотелось.
Мы зашли в кафе Националь,
Там сидела Сажа,
В черном трикотаже,
Элегантна, как Пале-Рояль.

Руцкер появился,
Сразу залупился,
Притащил огромный чемодан,
Выражался матом,
Даже компроматом,
И орал на целый ресторан.

Мусора сбежались,
Тихо мы убрались,
Но решили Саже отомстить,
Вместе с уркаганом,
Сашкой хулиганом,
Сажу мы решили замочить.

Собралась малина
Возле магазина,
И великий съезд постановил:
Борю увольняем,
Всех перестреляем,
Заодно евреев погромим.

Тут указ издали,
Всех их похватали.
Посадили на немного лет…
Сажу мы мочили,
И в воде и в мыле,
Оказалось, что она брюнет!

Ах ты, елки-палки-мать!
Как бы мне не оплошать.
Время выборов настало –
За кого голосовать?

Всякой сволочи немало
Отовсюду набежало.
Все здоровы только врать –
За кого голосовать?

Вот кричит один урод:
«Бедный русский наш народ!»
Сам не русский и не бедный,
А совсем наоборот…

А второй нас кочергой
Гонит всех в единый строй.
Я в подобное Единство
Ни единою ногой.

Третий красно говорит,
Все прекрасно объяснит,
А до дела как доходит –
Только ножками сучит.

А четвертый вечно прав,
Ходит, к небу нос задрав,
Так и хочется напомнить:
«Боря, Боря, ты не прав!»

Пятый – славный дядя Зу,
Гонит всякую шизу,
А как глянешь на харизму –
Полный аут коммунизму!

Остальных пятнадцать штук
Вспоминать мне недосуг.
Все галдят, как заводные:
«Я ваш самый лучший друг!»

О коррупции твердят,
Обещают всем подряд,
Где возьмут, чтоб всем хватило –
Одного не говорят.

Нет порядочных идей,
Нет порядочных людей,
Пригласить варягов что ли:
«Приходи к нам и владей!»

Раз, два, три, четыре, пять!
За кого голосовать?
Голос есть, а что тут скажешь?
Только елки-палки-мать!

Какие лихие джигиты
На рынке рядами стоят!
Их мысли улыбками скрыты,
Глаза, как кинжалы, блестят.

Стройны, и как барсы, упруги,
На девушек влажно глядят,
Таскают мешки без натуги,
Усами слегка шевелят.

Седого Востока питомцы, -
Посмотрит – как рубль уволок.
Джигиты, бандиты, торговцы, -
Единый гремучий клубок.

Пугливые жмутся старушки,
Потертый лелея пятак.
Флиртуют, смеясь, молодушки,
Надеясь на скидку «за так».

Навалены горы продуктов.
Свободной торговли жрецы,
Стоят короли сухофруктов,
И скалятся, как жеребцы.

Играет мотивчик веселый,
Торговки призывно кричат,
Цветами несет и рассолом,
С акцентом доносится мат.

Вдруг слух по базару промчался:
«Идут федералы……шманать!»
Мгновенно король потерялся, -
Ну где ж его лихость и стать?

Как в цирке случилося чудо, -
Как дух, испарился джигит.
Явившись, как джинн, ниоткуда
Горластая тетка стоит!

И, руки в бока упирая,
«Продам подешевле!» — кричит.
Ох, рынок, деревня большая,
Ты полон веселья навзрыд.

Хоть настежь распахнуты двери,
Души твоей не разгадать.
Аршином тебя не измерить,
Умом – невозможно понять.