Творчество поэта Александра Рабовского

Жизнь прожита. И не стоило б, право,
К этой игре возвращаться лукавой,
Вновь суетиться, вертеться волчком,
Словно барбос за лохматым хвостом.

Вечно искаться, искать и стремиться,
Что-то тащить и куда-то тащиться.
Если уж ты перешел Рубикон,
Скромный оформил себе пенсион, -

Можно расслабиться и отдохнуть,
После обеда прилечь и вздремнуть,
Милыми дамами не увлекаться,
И на работе не очень стараться.

Так, чередуя труды и досуг,
Жизни закончить положенный круг.
В общем, идиллия эта приятна,
Только при этом не очень понятно:

Стоит ли маяться так много лет,
Разных болезней лелея букет?
Если ты жизнь превратишь в самоцель,
Будет не жизнь, а одна канитель.

Нет, хоть и жизнь, и судьба – шулера,
Пусть до упора продлится игра!
Карты в руках – не шестерки одни!
Будут у нас и веселые дни.

Хоть результат изначально известен,
В этой игре сам процесс интересен.

Старое фото в старинном альбоме
Жизнь мне напомнит в родительском доме,
Старую школу и старых друзей,
Прежнюю жизнь без забот и затей.

Старых друзей не заменишь на новых,
Самых разумных, полезных, толковых,
Рядом они, или путь к ним далек,
В сердце найдется для них уголок.

Вот на меня с фотографии глянул
Некий парнишка, что в прошлое канул.
Худ и нескладен, нескладно одет. –
Ба! – Это сам я тринадцати лет.

Ежусь под взглядом внимательных глаз.
Что бы ему я ответил сейчас?
Очень о многом мечтал у порога,
А достижений не так уж и много.

Трудная штука – старинный альбом.
Словно подуло в лицо холодком.
Щеки ты можешь, как шар, надувать,
Только себе-то что пользы соврать?

Лучше закрою тугой переплет.
Пусть там настырный парнишка живет!
С пенсии денег себе накоплю,
Модную «мыльницу» сразу куплю,

Буду снимать себя в профиль и фас,
Нет, не вернется сияние глаз,
Всюду цветные морщинки видны,
Глянец проявит следы седины…

К черту года со слугою своим!
Пусть лучше время уходит как дым!
Телек включу и усну перед ним.

Весь день я был унылый и угрюмый.
Не ладились текущие дела,
Одолевали тягостные думы
И жизнь казалась хуже, чем была.

Любимая программа не считала,
Велосипед сломался, как назло.
Сердечко как-то мелко трепетало.
Короче, мне все время не везло.

Но, отгрустив наедине со всеми,
Я устыдился этого вдвойне.
Подумал я : а может в это время
И ты грустишь, подумав обо мне.

Любимая! Не надо огорчаться!
Тоска всегда причина зла и бед.
Мы лучше будем – изредка – встречаться!
И я свой починил велосипед.

Характер мой порой меня подводит.
Живу наполовину в мире грез.
И то, что в этом мире происходит
Воспринимаю живо и всерьез.

Я в мире том силен и благороден,
Любвеобилен и неутомим,
Почти ни в чем практически несходен
С тем, кто живет под именем моим.

Там страсть пылает, яркая, как пламя,
И солнышко всегда над головой,
Я там все время говорю стихами,
И постоянно говорю с тобой.

Не разберу никак я, к сожаленью,
Творится что со мной и отчего.
Толь мир фантазий – только отраженье,
Толь этот мир – лишь черновик того.

Мои стихи порой меня умней.
Я с ними несерьезно обращаюсь.
Но даже сам, ей-богу, удивляюсь
Причудам их, как шалостям детей.

Они растут, как на лугу трава.
Я пестую их нежно и тревожно,
В своей душе легко и осторожно
Перебирая звонкие слова.

Я не спешу их в люди отдавать.
Они нужны лишь мне; еще, быть может,
Они и для тебя родные тоже.
Могу тебе их тихо прочитать.

Мужчины, ей-богу, как дети.
Склонны к эскападам эстрадным,
Болтливы, как струйка в клозете,
Полны неразумной бравады.

А женщины – проще и строже,
И их миражи не тревожат,
И, будучи даже моложе,
Старшими кажутся все же.

Внешне они симпатичны,
И на словах романтичны,
Но если коснешься их лично –
Они инстинктивно практичны.