Раз сказали нам ребята,
Что пошли в лесу опята.
Чтоб далеко не ушли,
Мы за ними в лес пошли.
Мы пошли, они пошли….
Еле-еле их нашли.
Поглядели на опят –
А они на пне сидят.
Зря болтали нам ребята,
Что пошли в лесу опята.
…
Закон излучения
Пылает небо, ярких звезд полно.
Но лишь одно светило нас лелеет.
Не потому, что нас оно жалеет,
А потому, что ближе к нам оно.
Вокруг гуляют сотни милых дам,
Но лишь одна над нашим сердцем властна.
Не потому, что более прекрасна,
А потому, что ближе прочих к нам.
Любовь и радость, теплота и свет,
С квадратом расстоянья убывают.
Закон суров. Он нами управляет,
И излученьем Солнца и планет.
Эльзочке с любовью
Эльзочка, блондиночка, красотка,
Мой железный и бесценный друг.
Ты мне служишь преданно и четко,
Вместе делим будни и досуг.
Я в твоих объятьях тихо млею,
Слишком для меня ты хороша!
Об одном лишь только я жалею –
Для меня темна твоя душа.
Что-то ты стоишь, как неживая,
Не шумишь и даже не ворчишь.
Ничего-то я не понимаю –
Что в своем молчаньи ты таишь.
Выскажи хоть что-то, ради Бога,
Будь и откровенна, и груба.
Ведь одна у нас с тобой дорога,
Общая задача и судьба.
Оба мы немолоды, признаться,
Много повидали бед и лет.
Так что друг на друга обижаться
Ни охоты, ни резона нет.
Ну еще попробуем разочек.
Чем уж там, не знаю, шутит черт!
Может искра свежая проскочит,
Или совесть все же оживет.
Бог ты мой! Чихнула! будь здорова!
Ой, гляди, гляди-ка! Ожила!
Я уже подумал, право слово,
Что совсем плохи у нас дела.
Ну, теперь вперед, не торопиться.
Ты поёшь? Вот это я люблю.
Нам бы до заправки дотащиться –
Досыта бензином напою!
…
Скучна осенняя пора.
Темны глухие вечера,
И дни, как мутное стекло…
С небес и с носа потекло.
И кровь склерозную, как ртуть,
Не может сердце протолкнуть.
Скрипит несчастный организм,
Как старый, ржавый механизм.
Нет ни желания, ни сил
Вновь оживить сердечный пыл.
Не пробуждается злодей
При виде бедер и грудей.
А впереди зима метет,
Всем нашим летам счет ведет.
На восемь бед – один ответ,
Один проверенный рецепт.
Налей бокал и пей до дна,
И осень уж не так скучна.
А за зимой придет весна,
Опять разбудит нас она.
Тестостерон разгонит сплин,
Погонит в кровь адреналин,
И будет новая листва,
И жизни новая глава
Откроется для наших глаз.
Все как всегда – вновь в первый раз.
Прогулка по Мясницкой
Мы бродили втроем по знакомым местам,
По прозрачным бульварам, по Чистым прудам,
И, замерзший как пес, к нашим жался ногам
Ветер, пахнувший близкой зимой.
По Большой Харитоньевской долго брели,
А потом в Табакерку случайно зашли,
И как будто бы вмиг оказались вдали,
В сказке Гофмана, мудрой и злой.
В сказке той автоматы, как люди, живут,
И рисуют картины, и любят, и лгут,
И торгуют, и пляшут, и песни поют,
А добро там со злом конфликтует.
Но коварный Песочник, ужасный злодей,
В соответствии с подлой натурой своей,
В кукол там превращает несчастных людей
И танго с манекеном танцует.
Вышли мы на Мясницкую – что за дела?
Вновь с пустыми глазами гуляют тела,
Снова силы добра спорят с силами зла,
И стоят манекены в витринах.
Сели мы в Шоколаднице возле стекла,
Перед нами Москва, как на сцене, текла,
Будто там постановка бесплатная шла,
В многочисленных ярких картинах.
Было нам в этой пьесе легко и тепло,
Защищало от ветра двойное стекло,
Время так незаметно и плавно текло,
Был и текст интересен без секса.
Пили кофе и с фруктами сказочный чай,
Звуки легких мелодий лились через край,
Будто мы невзначай вознеслись прямо в рай.
Был Песочник хорош – в виде кекса.
(ноябрь 2002 г.)
После Погудина
О волшебная сила старинных романсов!
Поднимает, волнует и сердце щемит.
И душа, забывая проблемы финансов,
От земли отрываясь, свободно парит.
Те слова, что когда-то, назад три столетья,
Прошептал на ушко своей даме гусар,
Вновь тебе, дорогая, мечтаю пропеть я,
Только страх непонятный язык мне сковал.
Так внемли же романса струе серебристой,
В нем слова, в нем мечты, в нем надежды мои,
Это сам я пою под рукой гитариста
О моей безнадежной и нежной любви.
…
Ты обольщаешь. Как ты обольщаешь!
Себя с объектом лести совмещаешь,
Его души порывы и извивы
Ты отражаешь точно и красиво.
Нет, ты не лжешь. Все это инстинктивно.
Ведь ты всегда свободна и активна,
И, чтоб достичь известных результатов,
Ты тратишь массу сил и тьму талантов.
И ты конечно же не виновата,
Что, нужного достигнув результата,
Ты об объекте бедном забываешь,
Напор и обаяние теряешь.
И неприятно, да и непонятно
Его порою слышать зов невнятный,
О чем то вопиющего в пустыне…
Неужто он все там еще доныне?
Мол ты его давно не посещала,
Но ты ведь ничего не обещала!
И у тебя другое направленье
Для приложенья сил и обольщенья.
Опять весна, и новое цветенье,
И ты готова к новым обольщеньям.
Жаль, ты меня совсем не замечаешь.
Давным-давно меня не обольщаешь….
…
Лишь в истоках великие реки чисты.
Когда, тихим ключом пласт земной открывая,
Иль ручьем шаловливым сквозь лес пробегая,
Не провидят ни силы своей, ни звезды.
Лишь родившись едва, чист душой человек.
Когда он пузыри из всех мест выпускает,
Ничего не имеет, не ценит, не знает.
Впереди его целый непрожитый век.
Всех великих деяний начала святы.
У Христа, Магомета, у Будды и Маркса.
Лишь потом прирастает к ним темная масса,
Доводя до абсурда святые мечты.
Но зато там, где масса – там сила и власть.
Там разлив темных вод, темных дел и страстишек.
Кто плывет по теченью – имеет излишек,
Кто пошел поперек – может вовсе пропасть.
Ну а если мечтаешь понять, в чем беда,
И глядишь на поток в размышленьи глубоком,
Ты глядишь не туда. Возвращайся к истокам.
Лишь в истоках чиста и прозрачна вода.
Читая Шопенгауэра
Счастье – смешная вещица,
Впрочем, приятная очень.
В поисках этой жар-птицы
Дни мы проводим и ночи.
Ловим в кустах и оврагах,
Ищем в делах и досугах,
Шарим в шкафах и бумагах,
Ценим в друзьях и подругах.
В пьяном разгуле помстится –
Вот оно, рядом мелькнуло.
Счастье – залетная птица,
Крякнула – и упорхнула.
Только, с годами взрослея,
Истину видишь яснее :
Если в душе его нету,
Вряд ли отыщется где-то.
Ночью
Самодостаточен, как радиоприемник,
Могу болтать и петь, или весь день молчать.
И я тебе не муж, не друг и не любовник,
А просто делим мы квартиру и кровать.
Ну что же ты кричишь, пытаясь докричаться?
Ведь пустота внутри, ори иль не ори.
Хозяев дома нет – зачем зазря стучаться.
Коль хочешь – убедись, открой и посмотри.
Мы так с тобой умны, а может быть безумны,
Не можем поделить несчастное зерно.
Не в этом ли подтекст баталий наших шумных,
Где цели вовсе нет, а смысл забыт давно.
Пускай зерно растет, цветет и зеленеет,
Цветок моей тоски, цветок твоей тоски.
Малевича квадрат – душа моя чернеет.
Не ясно ничего, и не видать ни зги.