Шею – шарфом, ноги – мехом,
Нос уткнулся тоже в мех.
Тут уж братцы не до спеха
Коль несешь такой доспех !

Ходим медленно и плавно,
И все больше по прямой.
Ни налево, ни направо, —
По дорожке столбовой.

Пять часов. Тропой обычной
Отправляюсь я домой.
Импозантный, симпатичный,
И почти что молодой.

Не темно, но вечереет.
Виден бледный лунный шар.
Я в карманах руки грею
И шагаю не спеша.

Весь укутанный, как гномик,
С головы до задних ног.
Закурил. Согрелся домик !
Из трубы пошел дымок.

Вдруг беда ! Конец фортуны !
Под ногу попал ледок.
Я и весь мой мир подлунный
Совершаем кувырок !

Рухнул я, как дуб с откоса,
От вершины и до дна.
Искры с глаза, брызги с носа,
А в глаза стоит луна !

На неведомой тропинке
Ни следа, ни огонька…
Я лежу, как жук на спинке,
Ножками сучу слегка.

И никто о том не знает,
И никто меня не ждет,
МЧС не высылает
Санитарный вертолет…

Мне пришлось, кряхтя и хая
Всех святых и небеса,
Подниматься, отряхаясь,
Разминая телеса.

И в дальнейший путь свой скорбный
Потихонечку ползти,
Рожей грязною и злобной
Всех пугая по пути.

А снежок ко мне ластится…
Я иду – и он со мной.
Может быть, не стоит злиться,
И на лыжах прокатиться
Мне в ближайший выходной ?!

Еще страннее дежа вю:
Сегодня встретить человека,
Который видел наяву
Расцвет серебряного века.

Как Мельников в арбатской башне,
Иль Пастернак в своих мечтах,
Он жил, казалось, днем вчерашним.
Но отразил в своих холстах

Все, чем была жива Россия,
И чем она сейчас живет,
Ее просторы голубые,
Ее стремительный полет.

Ее горенье и страданье,
Плеч богатырский разворот,
Души жемчужное сиянье
И времени тяжелый ход.

А женщины на полотне
Подобны прелестью Мадонне,
И, как жемчужинка в ладони,
Таится нежность в глубине.

И мудрый, и святой старик
Все видит зоркими глазами.
И открывает перед нами
Наш мир, как новый материк.

Они, канальи, сионисты.

И здоровых, и недужных,
И убогих, и болезных, -
Пригодиться может каждый
Для себя иль для людей.

Бог планету засевает
Всякой тварью, всякой мастью.
Мы в руке Его, как в блюдце, -
И плоды, и семена.

Все живущее страдает,
Но при том стремиться к счастью.
Как все это отзовется
И в какие времена?

Старость – это связи с прошлым.
Молодежь – вперед стремиться.
Этой лестнице чудесной
Нет начала и конца.

Время то плетется с ношей,
То несется вольной птицей…
С ним бороться бесполезно
Для юнца иль мудреца.

Звонкой утренней порою
Я бреду весенним лесом.
Мыслей полна черепушка,
Размышляю меж собой.

Лет немало мне, не скрою,
Но живу я с интересом.
Накукуй еще, кукушка,
Хоть десяточек – другой!

В организме и разлад и брожение.
Тут щемит, там колит и давление,
Все болит, от пальцев и до темени,
Нет лекарства от проклятого времени.

Дома достают дела ремонтные,
На работе – думы тягомотные.
Душенька заботами засушена,
У нее последняя отдушина:

Погрузясь в свои пучины тайные,
Из себя тянуть стихи печальные.
Если ничего не получается,
Тут стихи хорошие случаются.

Ведь хорошие стихи – вещь закрытая,
Как старинное вино знаменитое,
Не стареет, не гниет и не портится,
Только лучше год от года становится.

Возрастает в аромате и крепости,
Пропадают чепуха и нелепости,
Сокращается объем, меньше влажности,
Больше вкуса, меньше пошлости и важности.

Ну а если стих плохой, некондиция,
Точно уксус, в винегрет лишь годится он,
Он с годами только злее становится,
Как попробуешь – все враз перекосится.

Так судьбою решено в правосудности:
Сил лишает время, учит мудрости.
Ну а если поумнел, можешь сам решить,
В чем тебе удел – пить или творить.

Но до тех пор, пока в него гляжу я,
Там безобразную гримасу нахожу я.
Язвительно, презрительно и зло
В глаза мне смотрит мерзкое стекло.

Таясь под маской искреннего друга,
Все хочет убедить меня, подлюга,
Что безобразные изъяны и морщины,
Мешки у глаз, животик и седины,

Что этот тип и я, в конце концов,
Одна фигура и одно лицо.
Не я это, клянусь! И я его не знаю.
Себя себе другим я представляю.
Изящным, хоть не очень молодым,
Но уж никак не лысым и седым!

А с этим, в зеркале, я не хочу и знаться.
Ну разве только чтобы причесаться.

«В Москву! В Москву!» — во все века
Твердят зеленые девицы.
Их манит шум и блеск столицы,
Как пламя манит мотылька.

И вот на кастинг привезли
Красавиц нежных и пушистых.
Их кучу, чтоб никто не свиснул,
Забором легким обнесли.

Вокруг толпятся москвичи,
Тряся тугими кошельками,
Глядят бесстыдными глазами.
Они, хотя не богачи.

Но вид красавицы зеленой,
На их потребу привезенной
В них возбуждает аппетит.
И каждый нагло норовит
Задрать зеленый ей подол
И поглядеть на тощий ствол.

Хоть велика за метр цена,
Но ёлка к празднику нужна.
За красоту деньжат не жалко –
Была бы ёлка, а не палка!

К тому же пишет наша пресса
(Прочел я не без интереса),
Что мы разбогатели сильно,
Живем недолго, но стабильно.

И вот в углу квартиры нашей
Огнями, лентами украшена,
Стоит зеленая принцесса,
Как будто бы вчера из леса.

Она пушиста и душиста,
Звездой сияет золотистой,
Бесхитростна и эфемерна,
Стабильна, как и мы, примерно.

Но лишь беспомощного тела
Топор коснулся звонкий мой,
Как сразу влажно заблестело,
Раскрытой нежной белизной.

Сначала нехотя, кусками,
Как бы смущаясь предо мной,
А после прямо полосами,
Гордясь открытой наготой.

И вот лежит передо мною
Дриада северных лесов.
Духами пахнет, иль смолою.
Следы от срубленных сучком
Нагое тело украшают,
И вид лежащей завершают,
Как пара розовых сосков.

Недвижен, сумрачен и тих
Стою, как Каин или вор.
Гляжу на дело рук своих
Ненужный отложив топор.

Лежащей деве я шепчу:
«Верь, милая, моим словам!
Тебе стихи я посвящу,
И не отдам, и не продам.

В моем дворе, на холодке,
Ты будешь сохнуть год иль два,
А после… После на дрова.
Что делать? Мы в Его руке.
Живущим всем судил Творец
Одно начало и конец!»

Враг вел в атаку миллионы,
И не считал своих потерь.
Темнозеленые колонны
В любую пролезают щель.

Его воздушные армады
Застлали небо надо мной.
И, как в окопах Сталинграда,
Гудел их рой над головой.

Уже нет сил. Готов я сдаться,
Поскольку враг со всех сторон.
На милость тех готов отдаться,
Кому названье – легион.

Готов бежать, куда попало,
От всех и всяческих врагов ….
Но тут в окно жена позвала:
«Кончай полоть! Обед готов.»

Ах, было и прошло…
Сквозь бури и невзгоды
Нас вынесло шутя
К лазури голубой.
Нелепо и смешно
Искать зеленых всходов -
Засыпана земля
И сором, и листвой.

Но нет пути назад –
Все движется по кругу.
Назавтра новый день
Приходит в свой черед.
Вновь зацветает сад,
И отступает вьюга,
А жизни дребедень
Всегда свое возьмет.

Так значит нам везет,
Нам все грехи простили.
Пустили в новый день,
Как будто в светлый рай.
Судьба тебя ведет
Средь стрессов и идиллий
К таинственной звезде. –
Ты верь ей и дерзай!